Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Все новости Вологда
Британский Минздрав не увидел оснований считать новый штамм особо опасным Общество, 22:38
МВД объявило в розыск Любовь Соболь Политика, 22:34
«Спартак» отреагировал на нападение на корреспондента РБК после матча ЛЕ Спорт, 22:32
Google предотвратила атаки «русскоговорящих хакеров» на блогеров YouTube Технологии и медиа, 22:31
Никола Тесла, диагональный лифт и дома будущего: где бы жили великие РБК и Галс-Девелопмент, 22:29
ВОЗ возобновила процесс одобрения «Спутника V» Общество, 22:17
Невзоров ответил на требование Роскомнадзора из-за видео о священниках Общество, 22:08
Рижское «Динамо» проведет ближайшие матчи КХЛ без зрителей из-за локдауна Спорт, 22:00
Эксперты назвали регионы-лидеры по росту оборотов малого бизнеса Бизнес, 22:00
«Зенит» — «Ювентус». Онлайн матча Лиги чемпионов Спорт, 22:00
«Спартак» упустил победу в матче Лиги Европы с «Лестером». Главное Спорт, 21:47
Минпромторг объяснил, кто продолжит работу в нерабочие дни Бизнес, 21:47
Сверхтонкий, производительный или флип: ноутбуки с OLED-экранами РБК и ASUS, 21:45
«Барселона» одержала первую в сезоне победу в ЛЧ над киевским «Динамо» Спорт, 21:36
Вологда ,  
0 

Илья Коротков: «С определением дефектов может справиться только человек»

Заместитель гендиректора Череповецкого фанерно-мебельного комбината рассказал РБК Вологодская область, почему роботы пока не могут заменить людей в производстве фанеры.
Илья Коротков
Илья Коротков (Фото: РБК Вологодская область)

Сегодня много написано о том, как в жёстких условиях рынка решая проблему роста конкурентоспособности крупные компании вынуждены модернизировать свои бизнес-системы. Достаточно вспомнить большую статью владельца «Северстали» Алексея Мордашова, опубликованную в январе в «Harvard Business Review — Россия», где он изложил свои мысли по поводу ближайшего будущего российской (и не только) промышленности.

Мордашов безусловно верит, что ключ к глобальной конкурентоспособности лежит в оцифрованной, автоматизированной, умеющей оперировать большими данными «Индустрии 4.0». Которая, к тому же, будет весьма малолюдной — останутся лишь самые верные, способные, «вовлечённые» и не боящиеся перемен работники.

Между тем в родном для Мордашова Череповце работает целый ряд значимых для региона предприятий, которым тоже приходится искать свои ключи повышения эффективности.

Насколько для них актуальны идеи Мордашова. С этим вопросом РБК обратился к заместителю гендиректора АО «ЧФМК» по развитию Илье Короткову.

— ЧФМК работает в не менее жёсткой международной конкурентной среде, чем «Северсталь». Но у ЧФМК — особый путь: в чём-то существенно отличающийся от того, что делают череповецкие металлурги, в чём-то — использующий этот опыт.

— В чём, например, проявляются сходства подходов?

— Мы тоже хотим видеть у себя бережливое производство, хотим поднять культуру работников в отношении к своему труду и, главное, к продукту своего труда. Один из элементов такого движения — инновации. Они у нас есть. И нам бы хотелось показать своим работникам, что рядом есть творческие, креативные люди, которые могут что-то изменить на рабочем месте. Даже если с помощью организационно и технически незначительных усилий и инвестиций. Самый хороший результат, если мы получаем экономический эффект. Вторая важная вещь — человек может улучшить условия своего труда.

— Есть ли с этим проблемы?

— Есть. Самое интересное начинается тогда, когда то, что сделал один человек, можно тиражировать на другие рабочие места. Сегодня это наше слабое место.

Люди могут заниматься инновациями, менять отношение к труду и продукту у себя на узлах, но не могут это тиражировать.

Это не их задача. Но мы можем взять это на себя. Поэтому мы хотим акцентировать на этом внимание всех наших работников: посмотрите, так можно делать, люди делают это и получают материальное поощрение. Особенно, если есть экономический эффект».

Фото:РБК Вологодская область
Фото: РБК Вологодская область

— На комбинате довольно высокий уровень автоматизации. С другой стороны — на некоторых участках поразительно много ручного труда. Например, шпон, который идёт с автоматизированной линии лущения, работницы сортируют вручную…

— Да, у нас в деревообработке, в чём мы уступаем металлургам и химикам, много ручного труда. Тут можно говорить про современное оборудование. Но плотник работает с деревом вручную.

А любой работник деревообрабатывающей отрасли — и есть в той или иной степени такой «плотник». И машинами его не заменить. Или это может быть очень дорого.

Кстати, сейчас у нас есть предложение одной питерской компании, которая занимается роботами, собрать в Вологде деревообработчиков и показать свои возможности… Но пока нет технологии, чтобы робот мог лучше человека отбирать нужные деревяшки.

— Оказывается это тоже весьма высокоинтеллектуальная работа…

— Она нудная и монотонная. Может речь идёт всего об одной из функций мозга, и ее возможно заложить в машину, но пока только человек решает по дефектам. Мы также, как и металлурги боремся с себестоимостью. Пытаемся оптимизироваться, снижать издержки. Иначе нас выкинут с рынка, и мирового — в том числе. Нужно повышать производительность.

Фото:РБК Вологодская область
Фото: РБК Вологодская область

— Есть какой-то радикальный способ сделать это?

— Я считаю, в России производительность можно резко поднять только одним способом — изменить наш трудовой кодекс в пользу работодателя, точнее увеличить его свободу выбора работников.

— А технологии?

— Повторюсь: в деревообработке, наверное, тяжело говорить о какой-то промышленной революции, поскольку технологии того же прессования за 100 лет практически не изменились. Модернизировались — да, скорости поменялись, оборудование. Лущение за доли секунды происходит, когда бревно освобождается с сумасшедшей скоростью в пласты. А технологии — нет, не поменялись, пока нет качественного скачка. Поэтому надо заниматься производственной культурой и бережливым производством, отношением людей к работе.